Марк Эффесский

отецъ нашъ Святой Маркъ Евгеникъ - Исповедник, митрополит Эфесский священно-свидетельствует:
«Никогда, О, человече, то, что относится к Церкви, не исправляется черезъ компромисы: нетъ ничего среднего между Истиной и ложью!»

Оглавление

1. Введение
2. Рецепция социальной и миссионерской концепций РПЦ и поиск методологических подходов в их реализации
3. Толерантность и неотолерантность
3.1 Религиоведение
3.2 Экуменизм
3.3 Уния
3.4 Методология религиозно мировоззренческой девиации
3.5 Заключение
4. Рецепция модернизма
4.1 Идеологическое противостояние апостасии и христианизации
4.2 Понятие секуляризация в философии модернизма
4.3 Понятие «секуляризации» в православном богословии
4.4 Богословский невроз
4.5 Эволюция апостасии и раскрытие христианизации
4.6 Парадигма модернизма
4.7 Миф в модернизме
4.8 Миф модернизма
4.9 Религиозная партикулярность модернизма
4.10 Псевдонаучность модернизма
5. Эсхатологические потенции антропоцентризма и его идеологий
5.1 Искушение последнего времени
5.2 Антропоцентризм, Церковь и светская власть
5.3 Идеологический изъян и механизм обеспечивающий унию с «духом мира сего»
5.4 Маргинализм в церковной структуре
5.5 Распад антропоцентризма
6. Рецепция культуры и культов
7. Рецепция культурологических ошибок
7.1 Жертва и время
7.2 Праздник и веселье
8. Структура археомодерна - Самарийский грех
9. Структура антимодерна - Евхаристический круг
10. Керигма премодерна - Самарийская секта
10.1 Чиновнократия и ее мировоззрение
10.2 Природа ереси и ее эсхатологические потенции
10.3 Духовная экзальтация
10.4 О Самарии
11. Тринитаризм Миссии
12. О термине экуменизм

Методология религиозно мировоззренческой девиации


7 января 1654 года Переяславская рада приняла решение «Волим царя московского, православного». Тем самым была поставлена точка в проигранной войне Ватиканом и его польской курии против русского православия. Они конечно не смирились с этим, но сменили свою стратегическую линию войны.

Их война это постепенная перекодировка православного населения территорий, подверженных в их планах к отторжению от православной государственности и Церкви, в основе которой лежит религиозно мировоззренческая девиация православного самосознания верующих.

В начале двадцатого века эта война была озвучена как «натиск на восток». Но натиск не открытый, как ранее, а изуверский. Их натиск выразился в виде насильственной, а затем нейролингвистической перекодировки совести населения России, посредством религиозно-расового геноцида со сменой языка, конфессиональной и этнической идентичности.

С начало это происходило через оккупационную изоляцию православной Галиции и организации религиозно-национальной перекодировки ее православного населения. Несогласных подвергали геноциду. Для чего и были созданы первые в Европе концлагеря Талергоф и Терезин (4 сентября 1914 − 10 мая 1917, Австро-Венгерской империи). Где содержалось несколько сотен тысяч человек, а из них физически было уничтожено до десяти тысяч человек. В том числе женщин и детей. Согласные же с перекодировкой совести принимали унию, изучали искусственный язык «кулишовку» составленный Пантелеймоном Кулиш, в середине XIX века (современная мова). Мужчины принимали присягу, получали оружие и отправлялись на русский фронт. За неполных тридцать лет вся Галиция посредством пропаганды и системы образования в духе украинофильства стала прозападной и прокатолической. Точно также за двадцать лет самостийности постсоветской Украины, почти вся Украина, за исключением двух областей стала проевропейской, проамериканской. Подобным же образом, но более скрыто и более извращенно, по причине приближения к силовому и духовно-идеологическому центру сопротивления, происходит перекодировка духовно-нравственного мироощущения и в России. Террор, Гулаг, атеизация и советизация подавляют православное мировоззрение и сопротивление. Перестройка и культ потребления убивают в народе совесть. Идеология толерантности производит девиацию сознания на самость, на эгоцентризм, на предательство, на унию с «духом мира сего», на отступничество.

«Стратегия анаконды» разработанная США в цели уничтожения своих геополитических противников подразумевает экономическое, политическое, информационное и военное удушение. Как токовая, эта стратегия эффективна, но не в отношении России и сохраняющегося в ней общинно христианского духа. Но с применение религиозного «натиска на восток», в которой подразумевается явление «яда аспидова, изощренного как бритва» (Пс. 139.3; 57.5; 51.4) в виде поливерного плюрализма (неотолерантности) и толерантности к аморализации, производит в нации разногласия, разделения. Происходит расщепление общинности и единоверия, единое мироощущение. Но и это не столь страшно, даже как смута. Страшнее всего потеря покрова Божьего из-за антихристианского прозелитизма цезарепапистов. Так как их общение со Всемирным Советом Церквей (ВСЦ), осуществляется не взирая на оккультность и содомию этой организации и подконтрольность его госдепу США и ЦРУ1 и прочим масонским организациям. И даже не взирая на утверждение этой глобальной организации над всеми ее участниками главенство своей еретичествующей2 «халиазмо-экуменической церковности»3. Своего демоноцентричного мировоззрения над теоцентричным. Подменяющее народ Божий сборищем содомским, богохульным телом сатанинским.

Подчиняясь идеологическому руководству ВСЦ, руководство отдела Внешних Церковных Связей РПЦ МП проводит крипто-политическую линию своего главенства над политикой всей патриархии и отделов, тем самым производит постепенную управленческую девиацию, где главой Церкви является не Христос, а становился «дух мира сего».

Подобное, когда церковью управляли, растлители и разрушали церковной жизни, нехристи, уже происходило. В частности в синодальный период обер-прокурорской церковной истории, о чем мы можем прочесть из «Доклад Синода Государю о причинах бедственного положения Православной церкви в России»: «Очевидно, Синод заключается, собственно, не в членах Синода, а в чиновниках. Иерархи приглашаются только для видимости, а не для сущности дела, которое им немало не представляется, ибо они о большей части дел совсем не рассуждают. А о тех, о которых им докладывается и о которых они, по-видимому, судят, они не выражают и не могут выражать своих мнений со всей откровенностью, ибо почти рядом с ними сидят наблюдатели, которые ловят каждое слово, каждую мысль, и которые могут истолковать их так, как члены и не подозревают. Мысли и действия членов находятся под опекою, под чужим игом! <...> Протасов со своими клевретами торжествовал как жаркий ревнитель Православия. Власть над Церковью безусловно взята им в свои руки. Все в Церкви доведено до рабского безмолвия. Кто же эти клевреты, столь ревностно заботившиеся о Православии? Балабин, впоследствии открыто объявивший себя иезуитом. Сербинович, воспитанник иезуитов, Франк-Геррнгутер, Войцехович, публично осмеивающий Св.Церковь с ее догматами и проч. и проч.»4. Тому и свидетельство, преподобного владыки Таврического Димитрия (Абашидзе): "Явилось преемство власти не в рясах, а во фраках и мундирах. Преемство людей неверующих, явных отступников от веры, по рождению и воспитанию не принадлежащих к русскому народу. Таковы князь Голицын, Мелиссино и другие. Были и верующие, но они были незаконными патриархами Русской Церкви, потому что, ужасно сказать, они были не патриархами русскими, а папами римскими на патриаршем престоле"5. Очевидно, что прозелитизм крипто папистов (псевдохристиан) парализовал российское православие через обер-прокурорское управление. Так и сегодня антихристианский экуменизм «духа мира сего» парализует православие России. Вначале через сергианскую унию с антихристианской властью. Которую можно рассматривать как премодерн, как начаток греха, начаток катастрофы, с одной стороны вроде и с гуманистической властью коммунизма, но по сути, с мизантропной властью мегамодерна. И вроде бы союз вылился в декларацию против масонского ВСЦ, что и хорошо и полезно, и не благодаря митрополиту Сергию Старогородцеву, а вопреки ему. В модерне союз с властью, при ее смене курса перерос в союз с масонским ВСЦ в правление Хрущеве. И наверное было бы и не страшно если бы под давлением власти не на началась внутренняя реструктуризация церковного организма вылившаяся в постепенную реформу ее соборности и разрушение веры в народе и церкви на поле постмодерна.

Протоиерей Павел Адельгейм в своей работе «Догмат о Церкви в канонах и практике» в главе 10 и 11, а в частности 11.2, на примере церковного устава описывает эсхатологическую деструкцию церковного управления и мировоззрения церковного народа: «Позаимствовав понятие «прихожан» из Приходского Устава 1917-18 г., Устав 88 потерял главную каноническую ценность этого понятия - договорную основу, в которой Приходской Устав 1917-18 г. укоренил канонический статус «прихожанина». Оставив статус «прихожанина» канонически необоснованным, Устав 88 лишил это понятие смысла. Согласно Уставу 88 прихожане не подписывают договор с общиной, не регистрируются в приходской книге, не могут быть участниками Приходского собрания. Устав 88 допускает единственный знак внимания приходской общины к прихожанам: «решения Приходского собрания могут быть оглашены прихожанам в храме» [191]. «Прихожане», «приходская община», «приходское собрание» - эти три термина имеют одинаковый смысл, но указывают на три различные группы лиц. При помощи нехитрого механизма Устав 88 лишает канонического статуса весь церковный народ». Очевидно, что союз с властью, заложенный митрополитом Сергием не является равнозначным. Он является проявлением зависимости церковного управления от культовой власти архимодерна. Фактически он ввел церковь в поле археомодерна, и сделал ее частью модерна, запустив в ней процесс модернизм. Что в принципе соответствовало его гностическому, масонскому мировоззрению и целеустремлению, как криптомодерниста6.

В частности нами была рассмотрена зависимость власти модерна. Зависимость власти постмодерна, это уже постсоветский период, вроде бы и свободы и несвободы, так как зависимость не ослабла, а усилилась. Процесс осоциализации церковного организма сохранился, и перешел на следующую ступень духовного декаданса. В место того, чтобы начать исполнять свое миссионерское служение, церковная политика устремилась на социальное служение с миром, тем самым уровняв себя со всеми в мире, как часть структуры этого мира, как часть архимодерна. Тем и была нарушена заповедь «вы не от мира сего»7. И если в модерне не возможно было существование духовной совместимости атеизма и религии, то в постмодерне либерализм поливерия устремляет всех участников, через общую осоциализацию к их синергетической одухотворенности. К единоверию в оккультократии. Церковное управление подчиненное антихристианской власти, также стремится с ней, к единоверию в мегамодерне, к подчинению князю мира сего, к сатане.

Рассматриваемая нами эволюционирующая линия апостасии и позволяет в церковной чиновнократии действовать вражьему духу, осуществлять его синергию на всех управленческих уровнях церкви. Что выражается не только в профанации миссионерского служения церкви, но и в реализации совместных пилотных программ светских и церковных модернистов, по перекодировки сознания российских граждан. От чего данная политика и является религиозной политикой пятой колонны в РПЦ и России. Если же выразится еще точнее, то это политика религиозного коллаборационизма8.

По своей природе модернизм является системой разрушения традиционной национальной и религиозной культуры, и Церкви, выражающейся в крипто коллаборационистской политике. По своей природе, эта политика имеет двойную социальную структуру: внешнюю (первая линия) и внутреннею (вторая линия). Внешняя это поле сект созданных, внедренных и бесконтрольно финансируемых госдепом США. По сравнению с этой религиозной колонной, пятая колонна светских коллаборационистов прозападных либералов, детский сад на прогулке, так как их политиканство только свободное волеизъявление самостийных личностей финансирование которых ограниченно и находится под контролем государства.

На внутреннем поле, это сфера влияния традиционных религий, поле деятельности их модернистских сект.

В рамках православного вероисповедования религиозный коллаборационизм это предательство Христа, Его Церкви и вверенной им паствы, а значит и их национальной государственности. Так за несколько месяцев до конференции, по которой был проведен вышеизложенный анализ, епископ Иринарх был поставлен в известность, о том что патриарх Алексей II на Рождественских чтениях 2000 года при встрече с участниками чтений в Свято-Даниловом монастыре категорично заявил «Церковь не будет иметь ни каких взаимоотношений с предметом религиоведения». Но, тем не менее, только после предоставления первой половины этой статьи «Толерантность и неотолерантность» Епископу Иринарху, он был вынужден, внешне, изменить свое отношение к идеологии толерантности и к религиоведению, и к г-ну Писманику, и отказаться от воплощения своей синергетической идеи объединения культуры православия с религиоведением. Он даже начал свою показную войну против толерантности, но вместо того, чтобы усилить свою деятельность против антицерковных сил духовно растлевающих систему образования пермского края и ее учащихся, епископ Иринарх растоптал и унизил, всех кто был способен помогать ему в этой деятельности, и при этом приблизил к себе только тех кто на это не способен и молчаливо соглашался с ним и с г-ном Писмаником.

Фактически светскими и религиозными модернистами было протестировано поле религиозной толерантности в системе образования Прикамья и пермской епархии РПЦ. Далее ими была произведена корректировка тактики образовательного процесса и секуляризации миссионерского служения пермского православия. Именно по этому сегодня предмет «Культура Православия», благодаря епископу Иринарху и его саботажникам от неообновленчества до сих пор, почти, и не преподается в школах Пермского края, только частично. В место нее, благодаря трудам г-н Писманика, на 99% преподается, уже не религиоведение, но более секулярная и более кощунствующая и святотатствующая, экуменическая «светская этика» и «основы религиозных культур».

Необходимо отметить, что идеология исповедуемая г-м Писмаником является новой формой антирелигиозной мировоззренческой перекодировки сознания граждан России. Конечно же это не плод его «великого гения», а плод глобального процесса апостасии и ее адептов. Это то что, мы сегодня и наблюдаем во Франции, в связи с деятельностью глумливого журнала Шарли́ Эбдо́ - «Еженедельник Чарли» и вакханальных выходок «кощунниц» в храме Христа Спасителя.

Деятельность г-на Писманика и влияние озвученной им идеологии особо болезненна для российского общества, так как она, в первую очередь нацелена на атеизацию незащищенного детского мировоззрения.

На одном из форумов есть очень показательное высказывание родительницы, о том, что такое поливерный и полимировоззренческий либерализм постмодерна в образовании: «Лучший способ вырастить из детей атеистов - это преподавание в школе основ светской этики и основ мировых религий. Воспитание детей фактически до средней школы строиться на авторитете и доверии к родителям и вообще к старшим. Часто ребенку достаточно сказать – это плохо, а то хорошо, и он принимает это на веру, не требуя особых объяснений. Что ответит учитель, который исповедует ислам и ведет "Основы мировых религий", на вопрос ученика: "Это, правда, что Христос – воплотившийся Бог?". Согласится ли? Или будет лицемерить? Что ответит учитель, который исповедует христианство и ведет "Основы мировых религий" на вопрос ученика: "Это, правда, что Христос – всего лишь человек, пророк, как учат мусульмане?" Согласится ли? Или будет лицемерить? Что ответит учитель-атеист, который ведет "Основы мировых религий" на вопрос ученика: "Это, правда, что Бог есть?". Согласится ли? Или будет лицемерить? Или на этот вопрос: "Учитель, какая вера самая правильная?" Этот предмет будет самым конфронтационным, если учителю отвечать по правде своей религии, если же детям говорить, что религиозной правды нет – это будет воспитание будущих безбожников. И в таком случае, верующим родителям после таких уроков придется дискредитировать учителя и учебник, доказывая, что именно вера их семьи истинна, а все остальные заблуждаются»9.

Очевидно, что г-н Писманик, развил давно сложившуюся идеологию неотолерантности в системе образования и межконфессиональном диалоге на пространстве пермского края, и конечно же, с помощью епископа Иринарха. Епископ Иринарх подавил всякий нонконформизм в церкви против идеологии неотолерантности, после того как не смог создать некий новаторский образовательный суррогат религиоведения и ОПК. Был ли между ними сговор или нет, не имеет ни какого значения, так как все части архимодерна в своей модернистской эсхатологии устремлены, осознанно и не осознанно, реализовать в своих целестремительных действиях целеполагание духа мегамодерна. Необходимо отдать этим деструктивным новаторам должное в том, что они как истинные революционеры, добились начала перекодировки мировоззрения и в обществе, и в церкви и на религиозном пространстве. Вводя культурообразующие религии в общее образовательное поле постмодерна, они запускают тем самым корректировочный механизм их квадро-девиации. Здесь имеется ввиду механизма обеспечивающий их общего выравнивания до однородного состояния постмодерна. Если конфессия в состоянии антимодерна, значит ей, по их программе, предстоит гипер скачек в постмодерн. Если она в премодерне, значит ускоренный переход в постмодерн. Если в модерне, значит переход в состояние постмодерна. Данные эффекты перехода осуществляется посредством политики конфронтационизма, между верой и атеизмом, и между верой и возникшим безверием в верующих. Политика модернистского перехода вводит религии в состояние управляемого хаоса квадро-конфронтационизма четырех процессов апостасии, четырех культов архимодерна. Здесь образовательное поле становится некой кастрюлей, а религии ингредиентами варимого ими супа. Конечно суп варится давно и не только в образовании, но образование есть «точка ускоренного роста» сменяемого поколения где девиация с ее гипер скачками и переходами осуществляется в течении 20 лет. Здесь совершенно легко сменить не только структуру (предание-мораль), но и керигму (догматику-патриотизм) всей нации.

До революции православие было государственной религией и РПЦ являлось часть государственного аппарата - Главного управления духовных дел православного исповедания Святейшего Синода, ислам же, был подчинен министерству внутренних дел, все остальные конфессии были подчинены Главному управлению духовных дел иностранных исповеданий. После революции все конфессии были подконтрольны НКВД, а позднее уполномоченным по делам религий местных областных исполнительных комитетом партии (обкомам). В этом горниле, досоветского и советского периода, в них выработалось смирение перед властью и друг другом. Их культурологически-конструктивное религиозно-национальное мировоззрение и содружество можно было бы обозначить как доброе сожительство на основании принципа «нет власти не от Бога, кроме власти антихриста (мизантропного фашизма - большевизма)». Пожалуй это единственный мировоззренческий тезис, за счет которого мог бы мирно и без потерь, без конфронтационизма, пусть даже и искусственный балансировать в межконфессиональном диалоге и национальной власти с религий.

В рамках межконфессионального диалога традиционных религий, религиозный диалог есть явление постсоветского периода. Провозглашая курс на традиционные ценности, мировоззрение, культуру и религию, власть определяет традицию религий и их нравственные и семейные ценности, приоритетом своего политического курса. Как государственная власть, а точнее политика президента Путина, ищет согласование между национальным миротворчеством, догматическим конфликтом конфессий и различием их религиозно-национальных культур. И здесь самым трудным является восприятие добровольного согласия конфессий на взаимное миротворчество с отказом на прозелитизм, без ущерба своей ортодоксальной10 и культурной идентификации, развития и самодостаточности. Разрешение этой архисложной задачи возможно только при одном, но очень важном условии, если все участники диалога живут по совести данной им Творцом. Здесь подразумевается баланс между ортодоксией конфессии и межрелигиозным и национальным миротворчеством. Их баланс исходит из основ мировоззрения на благость Творца, который являет Свою Любовь всему человечеству ежедневно и ежечасно в благотворении жизни каждого человека безо всякого лицеприятия. От этого мировоззренческого понимания, в верующих, возникает целеустремление по восприятию качеств Бога в каждом человеке желающем иметь в себе мир ко всему Божьему творению по совести, как Божьему голосу и Его призыву в любви. Но при этом не отрицая совесть своей ортодоксии в других вопросах. Чем в принципе и является религиозный традиционализм-совести. Иоанн Златоуста по этому поводу сказал: «у нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми же людьми мы имеем много общего».

В политике неотолерантной идеологии существование традиционализма совершенно не благоприятно. Эта идеология, по сути, являясь гностической верой в земное. Ее цель, это идеологическая перекодировка «вер в небесное», в свой земной адогматизм в межконфессиональном диалоге. Накладывая на них главенство своего догмата «моральной веры», тем самым она осуществляет девиацию ортодоксального мировоззрения в модернизации религиозной совести конфессий. От Бога к человеческому тлену. Здесь и возникает поле конфронтационизма между верой и безверием, которое так тонко определили для себя модернисты, как объект воздействия. На этом поле происходит экзальтация конфессиональной совести, где с одной стороны расположен модернизм одержимый устремлением в неведомый человеческий прогрессивизм. С другой стороны квазитрадиционализм11-фанатизм одержимый противлением прогрессивизму основанному на человеческом, на тленном (человеческой власти, идеологии, национальной, расовой, космополитической, глобальной, технизме). На конфронтационном поле веры и безверия возникает поле конфронтационного12 триотаризма13.

Под конфронтационным триотаризмом понимается система религиозно-мировоззренческих отношений разных объектов, выстроенных на основе политизации их отношений, в процессе которых конфликт используется для осуществления расщепления и ослабления одного из пассивных объектов со стороны активного субъекта в цели его модернизации, поглощения или уничтожения. Это описываемый механизм лежит в основе всей квадро-девиации. Квадро-девиация в свою очередь состоит из четырех процессов апостасии, плодом которых является четыре культа архимодерна, премодерн-модерн-постмодерн-мегамодерн. Описываемый механизм лежит не только в основе религиозной политики на всем социальном пространстве России, но и в основе образовательного процесса по атеизации детского мировоззрения.

На первом этапе конфронтационного триотаризма активный субъект (№1) осуществляет в пассивном объекте (№2) свою прозелитическую политику и взращивает посредством соблазна, в его недрах своих сторонников входящих с ним в единение – унию. Происходит расщепление объекта на две части: принявших унию модернизма (объект №2.1) и не принявших ее (объект №2.2). Принцип католического прозелитизма и унии (принцип Эдемского искушения). В эсхатологии Антимодерна и архимодерна – квадро-девиации это процесс возникновения премодерна.

На втором этапе, объект прозелитизма принявший унию становится проводником политической линии субъекта прозелитизма, в следствии чего происходит их обоюдная трансформация. Субъект становится трансцендентным по отношению своей политики расщепления и ее объектов. Объект этой политики принявший унию становится проводником политики прозелитизма, и как следствие становится ее субъектом. При этом, объект (№2.2) не принявший унию под воздействием модернизации, в своей более неустойчивой и эмоциональной части расщепляется (объект №2.2.1) от уравновешенной (объект №2.2.2). Возникают два новых объекта, где (№2.2.1) - фанатизм, а (объект №2.2.2) - традиционализм. Масонский принцип «разделяй и властвуй». Это модерн.

На третьем этапе происходит политизированный конфликт одного субъекта и двух объектов. Это и есть конфронтационный триотаризм трех антагонистичных идеологий. Для всех трех идеологий это состояние неосознанного хаоса. Для трансцендентного субъекта (№1) это политика управляемого хаоса ведущего (объект №2.2.1) и (объект №2.2.2) к полному расщеплению. В политике трансцендентального субъекта (№1) все участники конфликта являются объектами исследования и манипуляции. Управляемость хаосам трансцендентного субъекта (№1) заключается в том, что только при расщеплении (объекта №2.2), он становится невидимым. Он выходит из игрового конфликта, а дальнейший процесс становится управляемым им через (субъект №2.1), именно потому, что в конфликте остается более двух участников, два из которых на стороне невидимки. Один осознанный (субъект №2.1), другой не осознанный (объект №2.2.1), но оба нацелены на уничтожение (объекта №2.2.2), как самого самостоятельного и самодостаточного и равного по силе и вере, но антагонистичного (объекту №1). Это постмодерн, принцип масонской отрешенности от процессов.

Четвертый этап, это мегамодерн, подчиненность масонства появившемуся над ним явно четвертому транссубъекту (№ 0), где после расщепления все оставшиеся объекты принимают унию и поглощаются (объект №2.1), а за тем и все они поглощаются (объектом №1), если они ему нужны в соответствии с технологическим принципом. Не принявшие унию и технологически не пригодные уничтожаются. После завершения этого этапа, объект №1 поглощается и/или упраздняется или ликвидируется в соответствии с технологическим принципом транссубъектом № 0 (принцип уничтожения оккультных сект, доминирующей оккультной сектой)14. Это и есть, в политике - фашизм, в религии - сатанизм, в геополитике - царство антихриста. При этом культ мегамодерна это мировоззрение или вера сатанабожия и есть доминанта архимодерна постоянно стремящаяся разрушать Антимодерн посредством создания и расширения своих полей премодерна, модерна и постмодерна. В связи с чем, мегамодерн как транссубъект (№ 0)существует, до этих полей, на территории этих полей, подпитывает эти поля своим природным конфронтационизмом. Из этого следует неуловимая множественность конфронтационного триотаризма основанного на квадро-конфронтационизме архимодерна, так как все четыре культа архимодерна конфликтуют между собой «По логике Модерна, каждый из этих этапов есть «следующий шаг», обоснованной вектором исторического развития от «минуса к плюсу», от «плохого к хорошему», от «несовершенного к совершенному». При этом считается, что переход от одной фазы к другой принципиально снимает актуальность предшествующей фазы, относит ее к категории небытия, рассеивает в энтропии, а если что-то от нее и остается (остаток, residuo), то это не существенно и на общую картину поступательного развития общества не влияет. В таком случае мы видим одномерную картину: логос борется с мифосом и постепенно побеждает его»15, в цели разрушения антимодерна, который не участвует в этой игре, а свидетельствует о Истине. Именно на этом множественном квадро-конфронтационизме архимодерна базируется толерантность либерализма и управляемый мировоззренческий и поливерный, сатанистами хаос в ареомодерне.

Здесь требуется раскрыть природу фанатизма. Фанатизм является порождением модернизма, как ответ на унижение конфессиональной ортодоксии и религиозно нравственных и семейных ценностей конфессиональной культуры. Фанатизм обретает форму консерватизма постоянно стремящегося к совершению консервативной революции. Он является порождением ереси, как ересь с обратной стороны монеты. Ересь фанатизма, в эсхатологической перспективе всегда параллельна ереси модернизма. Эсхатологический смысл фанатичной ереси заключен в расщеплении Евангельского единства и отторжение от соборного единства в Истине неустойчивой части ее приверженцев, как в премодерне догмата или предания, так и в модерне этнического или управленческого, и в постмодерне мировоззренческого или социального плана. В мегамодерне фанатизма нет, как и самого модернизма.

Фанатизм это не только потеря золотой середины, истины, но и любви. Фанатизм, это ревность по вере, лишенная любви и разума. Там где нет любви, там является ненависть. Там где нет разума, там является безумие. В своей эсхатологической революционности фанатизм неизбежно обретает черты мизантропства. От мизантропства консервативного фанатизма, модернизм не отстает. Маску гуманизма, модернизм снимает, и показывает свою изуродованную личину мизантропства, как только здоровый конфессиональный традиционализм-совести ослабнет, под воздействием схватки, между политизированным сектофанатизмом и политизированным сектомодернизмом.

Фанатизм и модернизм являются сектам именно по тому, что все секты заквашены на лжи, попирающей совесть, а их общая лож от потери Любви. Терминологическая трактовка «секта» в понимании А.Дворкина ущербна так, как она классифицирует форму, а не сущность. Его сектоведческое и социологическое, понимание секты: «секта — это закрытая религиозная группа, противопоставляющая себя основной культурообразующей религиозной общине (или основным общинам) страны или региона»16. В таком понимании и церковь может быть сектой отпавшей от «духа мира сего», как и Россия отпавшая от сатанинской геополитики США. Термин «секта», по своему происхождению не имеет свойства девиации. Правильнее исходить из сектологического формата сущности секты на Евангельском основании, а оно четко определяет необходимую координату: «Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине»17. Именно по тому, что Бог есть Дух Любви и Дух Истинны, то и секты возникают там, где происходит отступление от Любви и Истины. Поэтому то, общему признаку причастность ко лжи и потери Любви все секты единородные друг другу, как плод эгоцентричной самости. Как атомизированные эгоцентричный части отпавшие от целостной Любви.

На поле квадро-конфронтационизма, целестремительные действия участников межконфессионального диалога, как на внутреннем и внешнем поле России разнятся. Инициаторами политических отношений всегда является сектомодернизм. Активным участником этих отношений и противником сектомодернизма, является сектофанатизм. Неприятие этих отношений придерживается традиционализм-совести исповедующий принципа свидетельства о Истине. В этом конфликте неотолерантная идеология является политизированной провокацией сатанизма из мегамодерна в постмодерне, в модерне, в премодерне, как прозелитическое действие конечного культа в предшествующем ему культе в разрушении традиционного конфессионального мира, ввергающая этот мир в межконфессиональный экуменизм и далее в оккультный, в религиозный суицид (уничтожение транссубъектом № 0).

В этой провокации на первом этапе осуществляется их общая унификация, на втором этапе происходит их нивелирование. Унификации это период от премодерна по постмодерн, в котором закладывается гностический атеизм в небесное и гуманизм – антропоцентричное язычество. Нивелировании, от модерна по мегамодерн. В нивелировании закладывается бесообщение и наполнение подсознания и сознания оккультизмом и мизантропством. Здесь происходит идеологическое согласование с религией сатанобожия - демоноцентричное язычество (см. Схема противостояния двух культурологических и миродеятельных систем мира - Схема 4.). Развитие данного процесса осуществляется по двум направлениям: активный субъект №2.1 и пассивный объект №2.2. но прежде чем их рассмотреть закончим с разбором эволюционного взаимодействия антимодерна и архимодерна.

Начало данной эволюции прослеживается в премодерне, в отщепенизации личности. Отпадения самости от совести. Происходит возвышение «эго-Я» ставящей свои личные интересы выше Божьих и общественных, главнее ближних. Возникает двоеверие. После стяжательства возникает, властолюбие и карьеризм. Появляется маргинализм чиновника. Возникает индуцированние своего потребительства и двоеверия на подчиненных. Возникает начаток управленческого феодализма. В модерне появляется религиозная девиация, крипто католицизм, криптоуниатство, криптопротестантизм, псевдохристианство. В постмодерне криптооккультизм, антихристианство, неоязычество, поливерие. В мегамодерне сатанизм. Но везде сохраняется индуцированние мировоззренческого состояния феодала на своих вассалов. От этой феодализированой индукции архимодерна возникают социальные, этнические, национальные, государственные, религиозные, церковные, приходские культы. От этого апостасийная эволюция пермского епархиального управления РПЦ МП прослеживается через модерн-Афанасия к постмодерну-Иринарха, и их священства и всей системы образования Пермского края, под пристальным надзором мегамодерна-Писманика, являющимся главным консультантом по религиям (в вопросе их девиации) при администрации Пермского края.

В виду неприятия традиционализмом-совести конфронтационного триотаризма, духовно-мировоззренческое общество поляризуется на два антагонистичных лагеря Антимодерна и архимодерна. При этом Антимодерн или традиционализм-совести, в рецепции культов архимодерна компилятивно впитывает в себя части элементов отколовшихся от сектомодернизма и сектофанатизма и преображает их в себе.18 Осуществляется супрессия мутированного генотипа, антимодерном на поле архимодерна.

На внутреннем поле межконфессионального диалога, первая деструктивная линия археомодерна, сегодня «активный субъект №2.1)» направлен на халиазмо-экуменическое целеустремление по строительству царства антихриста. В нее входят католики, протестанты, иудеи и неосекты. Католикам и иудеям понятие совести совершенно чуждо, так как прозелитизм и совесть несовместимы. Им совершенно чужда идея национальной государственности кроме их гордого глобально-религиозного государства.

Экуменическое движение объединенное ими во ВСЦ есть ни что иное, как эсхатологическая мимикрия, под святоотеческое ведение хилиазма, хилиазматической ереси калабрийского монаха, Иоахима де Флора (? —1202), утверждавшего ,«учение о «трех веках», соответствующих трем лицам Пресвятой Троицы. В классической христианской теологии Божество находится вне времени, и все Лица Троицы равно божественны и неизменны. Правда, в Православии есть учение о трех «икономиях»(домостроительствах) Трех Лиц. «Икономия» Бога-Отца состоит в Творении. «Икономия» Сына — в Спасении и Воплощении. А «икономия» Святого Духа — в Утешении и Основании Церкви.<...> Царство Отца соотносится с эпохой Ветхого Завета (это еще теологически приемлемо). Царство Сына — с эпохой распространения христианства (вот здесь первое затруднение — так как «икономия» Сына есть Воплощение, а создание и развертывание Церкви на земле есть «икономия» Святаго Духа). Но самое главное новаторство состоит в учении Иоахима де Флора о «третьем царстве», соответствующем якобы Святому Духу. Здесь де Флора утверждает, что это «третье царство» будет нести с собой конец соблюдения христианских правил и порядков, упразднение церковной и государственной иерархии, полное освобождение людей, эпоху братства и свободы. Это и будет «тысячелетнее царство» («хилиазм19»). Таким образом, линейность христианского времени наделяется дополнительной чертой — ожиданием в будущем особого периода, который станет «эпохой всеобщей благодати». Тема антихриста отпадает сама собой, курс времени приобретает целиком позитивный и оптимистический характер с явными революционными чертами.<...> Вот этот миф о «третьем царстве» постепенно и станет фундаментом представления о времени Модерна, ляжет в основу теории прогресса, который — в духе ожесточенной борьбы логоса против мифоса — будет претендовать на то, чтобы считаться «строгой научной истиной». Миф о «третьем царстве» уже в Новое время в развитом виде встречается в философии истории Иоганна-Готтфрида Гердера (1744-1803), у итальянца Джамбаттиста Вико (1668-1774), у Гегеля (1770-1831), у Маркса и Конта, а кроме того, практически все разновидности философии истории, кроме, пожалуй, консерваторов и в частности пессимистического Освальда Шпенглера (1880-1936), говорившего о «Закате Европы»132, так или иначе воспроизводят эту теорию»20.

Хилиазм как ересь «тысячелетнего царства» танатократии органически сливается с языческим мифом возрождения «золотого века» и органически вписывается в экуменическую концепцию ВСЦ. Этот органичный эффект слияния осуществляется благодаря тому, что экуменизм как термин не кажется злом, а значит является добром. Но это не так. Этот термин не имеет в себе ни какого личностного свойства, как и термин секуляризация21, в отличии от термина «секта» в Евангельском формате, а это означает что он не участвует во взаимной интерференции добра и зла, если не имеен в себе индентификационного наименования. Секуляризация может принадлежать танатократии и витократии. Точно так и экуменизм, как термин обозначающий «вселенную» (греч. οἰκουμένη, обитаемый мир, вселенная), вселенную как мир христианский, а значит может и антихристианский и псевдохристианский и сатанинский, он может характеризовать и вселенную витократии (витоэйкумена) или танатократии (танатоэйкумена). Термин экуменизм может иметь разную координатную векторность22. Эта терминологическая характеристика сущности экуменизма свойственна и термину «космополитизм». Общее свойство всех трех терминов это их инверсионность, а это значит, что без идентификационной привязки они легко становятся орудием софистического управления. В связи с чем экуменический диалог должен характеризоваться именем четко определяющем его координатно векторную направленность. В данном случае хилиазматический экуменизм это вектор развития антихристианского диалога на поле танатократии. Что в принципе и раскрывает в своем дальнейшем рассуждении проф. А. Дугин описывая современную эсхатологию хилиазматического мифа: «антирасизм западной культуры, резко возросший после 1945 года, как правило, не способен преодолеть определенного барьера в самокритике, и западная цивилизация (особенно в лице США) до сих пор пытается навязать остальному человечеству свою систему ценностей как «оптимальную», «универсальную» и «наиболее развитую», демонстрируя тем самым несколько завуалированный культурный расизм. Расизм и расовая борьба переходит здесь от уровня биологического и колониального на уровень аксиологический. Распространение американских ценностей (свободы, демократии, рынка, прав человека и т.д.) становится для американских политиков целью и смыслом исторического процесса. В этом современном американском «демократическом мессианстве» можно распознать последнюю попытку западного социального логоса установить свою власть над миром, подмяв под себя, подавив и заглушив все противоречащие этому внешне (со стороны иных цивилизаций) и внутренне (со стороны собственного коллективного бессознательного) тенденции. В этом смысле вполне можно сказать, что «расовая борьба» продолжается сегодня в форме навязывания США своих стандартов в качестве глобальных и универсальных всему остальному человечеству. В этом можно также легко распознать иоахимитский миф, но только в либерально-демократическом (иногда фундаментал-протестантском) оформлении. Некоторые теоретики американской гегемонии – в частности Фрэнсис Фукуяма, поспешили в 1990-е годы провозгласить «конец истории»(22), то есть победу американских ценностей над всеми иными ценностями в мировом масштабе и планетарный триумф либерализма. Еще более откровенно говорят о необходимости построения американской империи и установлении «благой гегемонии» («benevolent hegemony») в мировом масштабе современные американские неоконсерваторы (У.Кристол, Р.Кэйгэн, Ч.Капчин, П.Вулфовиц, Т.Барнетт и т.д.), еще совсем недавно занимавшие ключевые посты в администрации президента Буша-младшего»23.

В этой своей антинациональной и антигосударственной, а значит и богоборческой24 и мизантропной «благой хилиазматически экуменической гегемонии», ВСЦ и его модернистские секты ни когда не откажутся от деструктивного прозелитизма, если их государство не принудит к отказу от него на законодательном уровне, а это в современных условиях утопия. Что уж тут говорить, по отдельности, о государстве Ватикан, или прозападных протестантских конфессиях идеологически возглавивших ВСЦ и неосектах (как сайентологи, мормоны, свидетели Иеговы и прочие) финансируемых госдепом США, и стремящихся растворить в себе традиционные ценности российских конфессий и подчинить саму Россию США.

Грекокатолики и неопятидесятники, как и прочие неосекты Украины не заинтересованы в мирном разрешении майданного конфликта, так как они его и организовали по указке ЦРУ. Тем более наивно полагать, что они заинтересованы в сохранении традиционных ценностей на Украине и в России, и тем более ее национальной самодостаточности. Общая характеристика этой политизированной линии заключается в том, что под воздействием внешнего политизированного сектомодернизма, все конфессии являются либерально-религиозным направлением запрограммированным на консолидацию своих сил и объединением с отпавшими модернистскими течениями второй линии.

Вторая линия «пассивный объект №2.2» обращена в сторону внутреннего самоутверждения. К ним относится: ислам, православие и старообрядчество. В исламе, под влиянием модернизированного шовинизма и экуменизма, начинает довлеть тенденция сепаратизма в сторону создания исламского халифата25 или объединению его с ИГИЛ26. В православии возникает тенденция возрождения российской монархии, как срабатывание религиозно-национального инстинкта самосохранения, но под влиянием модернизированного шовинизма царебожников и хелиазмотического экуменизма, расщепляется и ослабляется. На двоеверии старообрядчества формируется консервативная революция крипто-оккультизма. Шовинистический ислам27 стремится к самостоятельной государственности посредством разрушения национально и территориального единства России, что соответствует интересам либеральных сект и сатанинской геополитики США. В отличии от исламского шовинизма, старообрядчество через свой религиозный шовинизм запрограммировано на демонизацию общества в цели легализации неоязычества и установления русского фашизма, но не для старообрядцев, а для русских тигнибоков, ярошей и порошенков. Что также соответствует интересам либеральных сект и сатанинской геополитики США.

В политике конфронтационного триотаризма, старообрядчества рассматривается как противоположное по отношению к РПЦ в России, точно так же, как и Украинская автокефальная православная церковь УАПЦ, по отношению к РПЦ МП на Украине. Их разница в том, что дугинское старообрядчество имеет фанатичный вектор, а УАПЦ модернистский вектор. Здесь возникает вопрос о модернистском православном векторе, в не границ РПЦ МП на территории России. Скорее всего им может стать РПЦЗ при условии если митрополит Агафангел сумеет свою православную паству, на территории России подчинить целям госдепа США. В случае неуспеха, их легко заменят необаптистские экуменические секты «пасторов Турчиновых» внедренных в недра РПЦ, из первой линии.

В отличие от них, ортодоксальное православие ориентируется на сохранение религиозно-национальной идентичности русского мира, за которой стоит не политика земного устроения, а Евангельский формат Царствия Небесного. Общая характеристика этой политизированной линии заключается в том, что под воздействием внутреннего политизированного сектомодернизма все российские конфессии запрограммированы на раскол и смуту. В цели территориального расщепление России.

Вот и получается, что в двуличном межконфессиональном диалоге, у Путина, как национального государственника, есть только четыре союзника (как одной магистральной конструктивной политической линии): 1) традиционный Российский ислам Кадырова (без экуменического шовинизма Джанната Сергея Маркуса); 2) Русская Православная Церковь без хилиазматического-экуменического модернизма ВСЦ (монархизм); 3) поместные православные Церкви (РПЦЗ без проамериканской политики Агафангела и фанатизма катакобников) как и старообрядческая Церковь без консервативной революции Дугина; 4) традиционный буддизм без его национал-фашистского крыла.

На внешнем, международном, поле межконфессионального диалога первая линия - «активный субъект №2.1» и вторая линия – «пассивный объект №2.2» нами не рассматривается, пока, по причине неясности их на сегодняшний день.

Российскому народу, если он хочет выжить в войне объявленной ему западными маргиналами мизантропами, необходимо осознать, что всякая же транснационально-хализматическая экуменическая и национал-шовинистическая религиозная политика только разрывает страну на части и делает ее народ слабым, обреченным. Ведь не спроста Маргарет Тэтчер заявила, что в России должно остаться 15 миллионов населения, для обслуживания нефтепроводов и транс сибирской магистрали.

Очевидно, что все участники модернизации межконфессионального экуменического диалога, ориентированы на модернизацию религиозно-нравственной жизни Российских граждан в сторону главенства моральной веры и вседозволенности аморальности нравов. Они являются коллаборационистами, осуществляющих девиацию религиозного мировоззрения нации и ее культурной идентификации в сторону религиозного и ювенального фашизма – фашистский модернизм. Это касается и всех участников хилиазмо-экуменического диалога, ВСЦ с отделом внешних связей РПЦ МП, и даже его пасынка, миссионерского отдела МП, также ориентированного на модернизацию и девиацию православных граждан России. Их общая деятельность, деятельность религиозной пятой колонны противоречит политическому курсу Путина и национальной безопасности России, православной вере и ее Церкви, так как ведет народы России к аналогичному религиозному майдану Украины – «религиозно-фашисткой смуте». Болотный майдан не состоялся только по тому, что там были одни политические коллаборационисты, но там не было с ними коллаборационистов от садомитов и от не традиционных прозападных и восточных конфессий (неосект) России и религиозных модернистов и религиозных фанатиков традиционных религий. Украинский майдан это религиозная революция сатанабожия, как образ лапы сатаны прорвавшейся в щель традиционализма-совести.


1 Джон Фостер Даллес сыграл ключевую роль в организации и проведении в августе 1948 г. 1-й ассамблеи ВСЦ в Амстердаме. Он известен своей финансовой поддержкой нацистской партии в 1933-1934 гг., участвовал в составлении Устава ООН Вместе с Маршаллом и Ачесоном являлся автором плана Маршалла. На должности государственного секретаря США Даллес потратил много усилий на построение военных блоков НАТО и АНЗЮС, создатель блока СЕАТО, его младший брат Джона Аллен Даллес был руководителем спецслужб ЦРУ.
Доклад Синода Государю о причинах бедственного положения Православной церкви в России
http://www.pagez.ru/philaret/nasl_051.php
2 «Церкви-члены вступают в духовные взаимоотношения, через которые они стремятся научиться друг от друга и помочь друг другу, чтобы Тело Христово могло быть построено и жизнь Церквей была бы обновлена». пункт 4.8 торонтской декларации – "Церковь, церкви и ВСЦ"
«Православная Церковь является полным и равноправным членом ВСЦ и всеми имеющимися в её распоряжении средствами содействует развитию и успеху всего дела ВСЦ» (ЖМП, 1987 г., № 7, стр. 53);
«В поиске общения в вере и жизни, проповеди и служении, церкви через Совет будут... облегчать совместное служение на каждом месте и повсюду и... взращивать экуменическое сознание» Конституция ВСЦ. глава 3, «Членство в ВСЦ означает... приверженность экуменическому движению как составной части миссии Церкви. Предполагается, что церкви-члены ВСЦ... поощряют экуменические связи и действия на всех уровнях их церковной жизни» Правила ВСЦ, глава 2;
«"содружество" … не есть нечто абстрактное и неподвижное, оно также не ограничено официальными связями между руководством церквей и их лидерами или представителями. Это скорее динамичная, взаимодействующая действительность, которая охватывает всю полноту церквей, как выражение народа Божия». пункте 3.5.3 «К общему пониманию и видению ВСЦ», принят Центральным комитетом ВСЦ в 1997.
3 Читай ниже статью «О термине экуменизм».
4 Доклад Синода Государю о причинах бедственного положения Православной церкви в России
http://www.pagez.ru/philaret/nasl_051.php
5 Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. (репринт изд. 1918 г.), М.: Новоспасский монастырь, 1994, т. 2, с. 430, цит. по Цыпин Владислав, прот. История Русской Церкви 1917-1997, гл. 1: "Поместный собор 1917–1918 гг.",
http://azbyka.ru/library/tsypin_istoriya_russkoy_tserkvi_03-all.shtml
6 Роман Вершилло «О сергианстве». Серия «Богословский модернизм в идеологии Нового времени». Вып. 3 Вершилло Роман. О сергианстве. М.: Антимодернизм.Ру, 2015. С. 78. Богословско-историческое исследование идеологии «сергианства»: богословского «нравственного монизма» митрополитов Антония (Храповицкого)» и Сергия (Страгородского) и Декларации 1927 года. 7 Ин. 15:19
8 Коллаборациони́зм (фр. collaboration — «сотрудничество») в юридической трактовке международного права — осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству. Термин чаще применяется в более узком смысле — как сотрудничество с оккупантами. В уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира факт коллаборационизма квалифицируется как преступление против своего государства, обычно как государственная измена. Религиозный коллаборационизм подразумевает предательство ортодоксальных основ веры, догматики и предания, а также культурно-нравственных основ нации в угоду прозелитическим интересам деструктивных культов, идеологий и государств.
9 http://www.osd.ru/osdforum.asp?fid=13&tid=250546
10 Ортодоксия (от греч. ὀρθοδοξία – «прямое мнение», «прямое учение», «правоверие»; от греч. ὀρθός – прямой, правильный + δόξα – думать, полагать, мнение) — твёрдость в вере или следовании какому-либо учению или мировоззрению, поддержка принятых позиций, консервативный тип религиозного сознания, в противовес всякому модернизму и реформаторству. В широком смысле ортодоксией называют религиозную или философскую позицию, о которой полагается, что она точно находится в соответствии с буквальным и первоначальным пониманием того или иного учения. В таких случаях говорят об ортодоксальной христианской вере, иудаизме, исламе, различных направлениях буддизма, лютеранстве, марксизме и т.д.
11 квази… — (лат. quasi яко бы, как будто) (книжн.). Первая часть сложных слов, имеющих знач. мнимый, ненастоящий, напр. квазиреволюционер, квазиталантливый, квазиспециалист. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков.
12 конфронтационный — ая, ое. confrontation f. Отн. к конфронтации, противостоянию.
13 Триотаризм – три идеологии, противоположность унитаризму - (фр. unitarism от лат. unitas - единство) единичной идеологии, и как качественно численная в трех идеологиях от неопределенной множественности - «поли...» - начальная часть сложных слов, вносящая значения сл.: много, многое (полифония, полихромия и т.п.). «изм» - под ударением при добавлении к существительному образует существительное мужского рода со значением идейного течения, направления мысли, стиля, характера действия и т. п.
14 Оккультная история Третьего Рейха, Гудрик Кларк
15 Дугин А. Социология Воображения. Раздел III. Премодерн-Модерн-Постмодерн
16 Дворкин А. Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. — М.: Христианская библиотека, 2007. — 816 с. — ISBN 5-88213-050-6.
17 Ин. 4, 23-24
18 В связи с этим осознанием, Церковь не может прибывать в союзе с властью подчиненной антихристианскому культу постмодерна. Она и не может участвовать в его деструктивных программах и стремится в мегамодерн. Пассивность же епархиальных управлений в вопросе преподавание ОПК является смертным грехом, для их руководителей, и преступлением перед народом.
19 «Это учение известно было в двух видах. Одни говорили, что Христос восстановит Иерусалим во всей красе, снова введет исполнение обрядового закона Моисеева со всеми жертвами, и что блаженство праведников будет состоять во всевозможных чувственных удовольствиях. Так учил в первом веке еретик Керинф и другие иудействовавшие еретики: евиониты, монтанисты, а в четвертом веке Аполлинарий. Другие, напротив, утверждали, что это блаженство будет состоять в чисто духовных наслаждениях. В этом последнем виде мысли о хилиазме были высказаны впервые Папием Иерапольским; встречаются они затем у св. мученика Иустина, у Иринея, Ипполита, Мефодия и Лактанция; в позднейшие времена оно возобновлено, с некоторыми особенностями, анабаптистами, последователями Шведенборга, мистиками-иллюминатами и адвентистами. Надо, однако, видеть, что ни в первом, ни во втором виде учение о хилиазме не может быть принято православным христианином» Архиепископ Аверкий (Таушев) (1906–1976)
http://www.rusidea.org/?a=300027
20 Дугин А.Г.. Социология воображения. Введение в структурную социологию. — М.: Академический Проект; Трикста. — 564 с. — (Технологии социологии)., 2010.
http://lifesocio.com/sotsiologiya-obschaya/sotsiologiya-voobrajeniya-vvedenie.html
21 Смотри раздел «Рецепция модернизма»
22 http://azbyka.ru/dictionary/25/ekumenizm-all.shtml
23 Дугин А. Социология Воображения. Раздел III. Премодерн-Модерн-Постмодерн
24 «Куда двигалось послепотопное человечество под чутким демонским руководством до «разделения языков»? Туда же, куда и до потопа, туда же куда и сейчас, – к построению царства антихриста. Даже потоп не смог уничтожить «вирус» глобализации! Вновь люди упрямо стремились стать как «боги», а Господь дал обещание не уничтожать больше человечество до конца времен. К тому же, если не вразумляет одна катастрофа, то не вразумит и вторая, десятая, тысячная. Все равно люди легко согласятся во зле, и, воздвигнув монумент своей гордыне, погубят себя. Бог, не желавший ограничивать нашу свободу, решает расколоть демонскую твердыню самообожения на национальные фрагменты. С тех пор и доселе национальная гордость одного народа наталкивается на племенной патриотизм соседнего и не может безмерно разрастаться, империи сталкиваются и разрушаются. Народы выработали свои неповторимые физиономии, характеры или индивидуальности. Это входит в пути осуществления божественного Промысла. И, в соответствии с Ним, Церковь, будучи вселенской и неделимой по природе своей, принимает национальные формы, своеобразно преломляясь в духе принявших веру народов. С этим много раз пытались бороться, и на Востоке, и на Западе, вводить единообразие в обрядах, но безуспешно - здоровый и крепкий национальный организм упрямо придавал своеобразие церковным формам» иерей Кирилл.
http://www.rusidea.org/?a=300040
25 Судебный процесс над международным религиозным объединением «Нурджулар» в г. Перми.
Секта Нурджулар в России http://voprosik.net/sekta-nurdzhular-v-rossii/
26 Покровительство сепаратистам и ваххабитам в Татарстане
27 Читай концепцию семи войн представленную в статье «Межрелигиозный диалог в России: современное состояние и перспективы» в журнале исламской доктрины «Минарет», №1-2 (15-16), 2008, Источник: Официальный сайт духовного управления мусульман Российской Федеорации http://dumrf.ru/islam/dialog/1806.

2015 г.

Архангел Михаил Наверх