Марк Эффесский

отецъ нашъ Святой Маркъ Евгеникъ - Исповедник, митрополит Эфесский священно-свидетельствует:
«Никогда, О, человече, то, что относится к Церкви, не исправляется черезъ компромисы: нетъ ничего среднего между Истиной и ложью!»

Оглавление

1. Введение
2. Рецепция социальной и миссионерской концепций РПЦ и поиск методологических подходов в их реализации
3. Толерантность и неотолерантность
3.1 Религиоведение
3.2 Экуменизм
3.3 Уния
3.4 Методология религиозно мировоззренческой девиации
3.5 Заключение
4. Рецепция модернизма
4.1 Идеологическое противостояние апостасии и христианизации
4.2 Понятие секуляризация в философии модернизма
4.3 Понятие «секуляризации» в православном богословии
4.4 Богословский невроз
4.5 Эволюция апостасии и раскрытие христианизации
4.6 Парадигма модернизма
4.7 Миф в модернизме
4.8 Миф модернизма
4.9 Религиозная партикулярность модернизма
4.10 Псевдонаучность модернизма
5. Эсхатологические потенции антропоцентризма и его идеологий
5.1 Искушение последнего времени
5.2 Антропоцентризм, Церковь и светская власть
5.3 Идеологический изъян и механизм обеспечивающий унию с «духом мира сего»
5.4 Маргинализм в церковной структуре
5.5 Распад антропоцентризма
6. Рецепция культуры и культов
7. Рецепция культурологических ошибок
7.1 Жертва и время
7.2 Праздник и веселье
8. Структура археомодерна - Самарийский грех
9. Структура антимодерна - Евхаристический круг
10. Керигма премодерна - Самарийская секта
10.1 Чиновнократия и ее мировоззрение
10.2 Природа ереси и ее эсхатологические потенции
10.3 Духовная экзальтация
10.4 О Самарии
11. Тринитаризм Миссии
12. О термине экуменизм

Структура археомодерна - Самарийский грех


Наша эпоха, это эпоха противостояния двух идеологий: святоотеческого христианства и прогрессивизма. Прогрессизма не только как утопии научного прогресса технократии, но и языческой утопии «золотого века» и всякой утопии «тысячелетнего царства» - «царства антихристова». Противостояние этих двух идеологий сегодня находится, не сколько в категории догматов, как раньше, а в категории миротворчества. Под миротворчеством понимается система мира как форма социального сожительства народов, их вер и мировоззрений. Также и социальных и профессиональных групп общества с их специфическими интересами.

В области общих интересов одни миры разрушаются, а другие формируются. Но по сути, миров не много, их только два. Христианский и языческий. При взаимодействии друг с другом, на поле миротворчества, когда христианский мир возрастает, языческий деградирует. Когда языческий возрождается он эволюционирует в антихристианский, христианский при этом трансформируется. Христианский мир является миром традиционализма, миром хранящим Божий закон. Мир антихристианский в своей апостасийности и автаркийности является миром модернизма, миром стремящимся придти к мнимой самодостаточности. От этого он слаб и всегда ущербен. От этого он и агрессивен. По сути, языческий мир, в каком бы он измерении не был, антропоцентричном или демоноцентричном, он по сути всегда лжив, коварен, тщедушен, подл и софистичен. Мир христианский великодушен, прост, доверчив, немного наивен, но тверд в вере, нравственности, правде и истине.

Современная точка соприкосновения этих миров находятся в психологии и социальных интересах людей. Именно на этом поле происходит подмена догматического мировоззрения и предания Духа, керигмы и структуры. На нем происходит борьба за догматическое мироощущение не через разум, а через сопричастность в миротворчестве. Это поле любви и неприязни. Здесь начинается прозелитизм, уния, секуляризация. Здесь происходит изменение самоидентификации личности и общества.

Доминирующей точкой столкновения двух противоборствующих миров в миротворчестве, как точке координат социальных интересов, является календарь. В нем интересы всех вер и идеологий, всех социальных групп и профессиональных сообществ. По своей природе календарь сакрален. В ней, календарь это поле времени, и пространство времени, в которой существует или живет его участник – житель, где он приобщается к календарным ценностям. Календарь не один, но и их не много. Их всего два. Как существует две идеологии: традиционализма и модернизма так к ним и относятся эти два календаря. Как два пути: к Богу и от Бога. Один христианский, другой языческий-антихристианский. Один основывается на жизневластии (витократии), так как все то, что в нем совершается и содержится, через сопричастность в цикле временных кругов ведет человека к жизни вечной. И это церковный календарь, основанный на юлианском летоисчислении. Другой противоположный календарь, строится на основе смертевластия (танатократии), так как все то, что в нем совершается и содержится также через сопричастность в цикле временных кругов, ведет человека к смерти вечной. Этим календарем смерти является календарь языческого прогресса, основанный на тварецентричном летоисчислении различно-языческих календарей. При этом языческого в первую очередь, не потому, что только идолопоклонники, а по тому, что не в воле Божией (иные народы, иные мировоззрения – не соответствующие теоцентричному мировоззрению).

Эти два календаря как два колеса крутятся в противоположные стороны и направляют людей в разное бытие. Одно бытие это бытие соработничества Христу. Другое бытие, это бытие суеты - «духа мира сего». Хотя они и вращаются в разные стороны, это не значит, что у них нет общей точки соприкосновения. Как точки соприкосновения двух миров, так и календарные точки соприкосновения не являются точками мира и соработничества. Они точки конфликта и антагонизма. Это точки войны. Войны как границы взаимного антагонистического влияния. Христианского просвещения и религиозного и/или мировоззренческого синкретизма (двоеверия, поливерия).

Приложение усилий в точке одного календаря (колеса) производит подавление противоположной точки другого календаря (колеса) и, следовательно, происходит замедление его вращения. Точно также происходит и в противоположном направлении, при этом естественно происходит ускорение вращения колеса точки приложения. В разные эпохи эти точки соприкосновения могли быть разными, но все их объединяет общая сущность, они являются механизмами секуляризационных процессов и событий между христианством и язычеством (антихристианством).

В эпоху первых веков христианства к празднику Пасхи стали прилагаться праздники христианских мучеников против празднеств языческих богов. В эпоху Иоанна Златоуста противостояние уже происходило между «Солнцем Правды» и «непобедимым солнцем». Сегодня главенствующими точками противостояния, в церковном календаре является церковное новолетие, а в антихристианском календаре новый год.

Император Константин приняв христианство, отменил языческий новый год двуликого Януса, и по заповеди Божией положил начало календ на первое сентября: «Сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый день месяца, да будет у вас покой: никакого дела не сотворите в день этот во всех жилищах ваших, и приносите жертву Господу" <...> празднуйте праздник Господень» . Этот день в Церкви стал днем благодарения Богу о прошедших днях года, и он стал днем прошения к Богу на последующие дни нового года. Этот день стал началом и концом годового евхаристического круга всех двунадесятых церковных праздников. Этот день стал днем богообщения твари со своим Творцом. В этом дне христианство обрело в себе благословение Божие на каждый день года и многие века. По истине, этот день стал днем времени Бога на земле – душе человечества. Днем начала и конца годового круга соработничества Бога и человека. Этот день, это время имеющее формат теоцентричного измерения.

Царь Петр I возродил языческий новый год первого января. Он не отменил первое сентября в Церкви, но он поставил двуликого Януса на площади и заставил церковь просить Божьего благословения в антропоцентричный языческий новый год. Петр I самочинно отменил решение собора 1492 г. в вопросе празднования новолетия как церковно-гражданского (церковно-государственного) праздника. Своим действием он отделил общество от теоцентричного формата времени и ввел его в формат антропоцентричного измерения своей власти, как это сделал когда-то Юлий Цезарь. Стой лишь только разницей, что Юлий Цезарь присваивал себе власть управлять обществом, и отбирал ее у мизантропных богов-бесов. Цезарь перевел общество из формата демоноцентричного времени в формат антропоцентричного. В отличии от Юлия Цезаря Петр I, пойдя на поводу у секуляризованного западного псевдохристианства, уже отбирал власть у Бога. И переводил общество из теоцентричного формата времени в анторопоцентричное.

Царь стал двоевером, он разрушил симфонию двух властей духовной и светской, тем самым он внес духовный раскол между обществом и Церковью. Он отделил общество от Церкви и стал его Цезарем, заставив и приучив народ праздновать светско-языческий праздник западных псевдохристиан времяпоклонников. Он создал поле археомодерна. С Петра I в России началась эпоха крипто-оккультизма, эпоха модерна, эпоха двоеверия. Своим самочинным действием Петр I включил механизм секуляризации православия в России. В начале, на государственном уровне, а за тем на дворянском и далее ниже. Возникло вольнодумство и разномыслие. Дом разделился сам в себе и не устоял. Ленинская реформа календаря привела к расширению поля археомодерна с двоеверия на поливерие, и тем самым погрузила не только антропоцентричную структуру антропоцентричного мировоззрения, но и части теоцентричного в шизоидную синергию с демоноцннтричным.

Назидая нас в вопросе двоеверия и в молении Бога, Библия повествует нам о юных девах и юношах которые, поклоняясь тельцам по повелению царей Израильских, думая, что они тем самым поклоняются «живому богу». На самом же деле их поклонение и молитвы были бесообщением и поклонением начаткам смерти (страстям). За что они и были наказаны смертью, хотя и они не знали за что: «В тот день истаявать будут от жажды красивые девы и юноши, которые клянутся грехом Самарийским и говорят: "жив бог твой, Дан! и жив путь в Вирсавию!" - Они падут и уже не встанут». Их смерть это не гнев или жестокость Божья, это путь двоеверия. Это показатель того, что человек сам выбирает себе смерть вечную или жизнь вечную. Даже не взирая, на то, что он не знает или обманут, он все равно идет в погибель по грехам своих предков и правителей, или по своему невежеству.

Израильские цари в имя «Живого Бога» вставили образ тельца и придали ему смысловое значение человеческого благополучия. Имя Божье «живой бог» перестало быть теоцентричным. В своей антропоцентричной значимости оно перестало нести в себе реальную жизнь и реальность жизни вечной. В этой подмене произошло глумление над именем Бога, а в самом Самарийском молении дев и юношей осуществилось святотатство.

Самарийский грех это грех смешения молитвы к Богу с поклонением человеческому. Природа этого греха двулика, лукава. Золотой телец ветхого завета не просто подмена Бога тварью, но это материализованный идол благополучия самого человека. Как и золотой телец, римский двуликий Янус, является символ начала и конца человеческого времени и всякого дела без Творца. В псевдохристианском западе и Петровской России янус обрел модернистский формат идола человеческого благополучия. В отличии от материального ветхозаветного тельца, как плода материальной суеты, Петровский янус являет процесс жизнедеятельности человека в этой материальной суете. Первый статичный и ощутимый, второй ожидаемый, мечтательный и страстный. По своей сути эти два идола благополучия разные. Один есть образ материального, гордого, тщеславного, комфортного, гламурного, как статус, другой стремление к образу этого статусу. Один есть плотское наслаждение, другой есть стремление к получению плотского наслаждения. Их природа как природа солнечного луча. Как не возможно отделить луч от солнца, а тепло от луча, так и страсть не возможно отделить от стремления удовлетворить эту страсть. По этому признаку их природа одна, хоть суть и разная. В связи с чем телец являясь идолом, то и янус как и его формат времени является по своей природе богопротивным. Их поле, поле антропоцентричного бесообщения. Их природа обращена не к цели Бога, а цели плотоугодия. Рассматривая формат антропоцентричного времени, в триаде воль, процесс жизнедеятельности человека в цели человеческого благополучия и в сочетании его с научным и техническим прогрессом, неизбежно обретает вектор демоноцентричного измерения. Этот вектор, это путь ухода человека от Бога к дьяволу. От жизни вечной к смерти вечной. И если задача тельца только в символизации идеала (целеполагание), то задача януса это движение к идеалу (целестремительное действие). Чему явно свидетельствует идеология модернизма в парадигме прогрессистов о последовательно сменяющихся эпохах премодерн-модерн-постмодерн-мегамодерн, в их целестремительном действии по возрождению «золотого века». Именно по тому, что телец и янус прибывают в бесообщении, моление Бога в их формате образа (тельца) и времени (януса 1 января) есть смертный грех против первой заповеди.

Первый день седьмого месяца, это день Божьего отдыха от шестидневного творения мира. Это день благодарения Бога за его великое творение и за нашу жизнь и Его блага данные нам. Это день благодарения Бога за прошедший год и прошения благословения у Бога на следующий год. Этот день это координата взаимоцентричных интересов Бога и человека. Их соработничества.

Первое января это день вхождения во власть сенаторов, день календ – налогов, день максимально приближенный к сатурналиям – дню Сатурна, дня семени готового для посева для нужд человека в очередном сельскохозяйственном году. Этот день абсолютно антропоцентричный день. Это день увеселения людей и день начала и конца трудового человеческого года без Бога и в не Бога. Это центральный день бесконечной круговерти четырех природных стихий времени. Это день идолопоклонства природе, ее самосущности, как источнику пропитания во временной жизни. В своей вакханальности этот день является даже более демоноцентричный чем антропоцентричный.

Перенос моления в благодарении и прошении благословении, с 1 сентября на 1 января происходит токая-же духовная метаморфоза как и с именем «Живого Бога». Только в календарной координате взаимоцентричных интересов в место времени моления Богу происходит моление человека к Богу без интересов Бога. В этом смысле 1 января не являясь днем Бога, а днем начала и конца цикла постоянно прогрессирующих греховных человеческих интересов. Это значит, что календарь взаимоцентричных интересов становится антропоцентричным и благодарить Бога и просить его благословения на удовлетворение своих похотей уже есть глумление над целями Бога в Его благом промысле.

Благодарить и просить Бога нужно везде и всегда «на всяком месте Владычеста Его», тем более в храме. Но предавать молебну 1 января статус главного годового цикла человеческого времени, это святотатство в молитве к Богу над Его трудом в творении мира и всеми шестью днями.

День 1 января это не только формат антропоцентричного времени, но и день рождения атеизма, и не только по причине начала и конца циклов их самосущной природы, но и потому что он знаковый символ времени отречения от Творца. Дело в том, что день рождения ребенка, это день и его родителей как причины его рождения. День крещения это день не только посвящения человека Троице, но и день любви самой Троицы и ангела хранителя и родителей ребенка. Это день рождения духовной семьи и их синергии, соработничества во Христе. Отречение от имени ангела хранителя данного в крещении это отречение от Бога. Первый день седьмого месяца это день соработничества или синергии человечества со своим Творцом. Отречение от этого дня и перенос на другой день это противления от Творца. Это отрицание Его и Его труда и человеческого призвания, а это атеизм. Этот день не просто день рождения атеизма, а значит празднования рождения атеизма, но и смерти - танатократии. Поэтому в нем и вакханалия смерти.

В связи с этим эсхатологическим осмыслением духовного времени, дореволюционный церковный новогодний молебен, с прошениями о благоденствии царя императора и государства Российского, ни как не мог дать ни чего просимого для царя Российского и России. По своей сути этот молебен, это модернизм завернутый в «новогодний фантик» трехсотлетнего псевдотрадиционализма, и навязанный нам основателями религиозного модернизма – папистами, и иже с ними, как мировоззренческая уния, как миф. В археомодерне, этот новогодний фантик как гротеск мифов, масок и образов святотатствующих и глумящихся, над соработничеством Царя небесного и царя Российского и власти в ней, и народа. Из этого календарного декадентства, в России имеет место духовное основание к самобытному существованию антропоцентричного язычества (поливерия) готовящее консервативную революцию, по примеру Украинской, для демоноцентричного язычества. Рано или поздно, но археомодерн умрет. Ему в одноверии мегамодерна места нет. Он умрет вместе с православием и Россией, или Россия очистится он него и произойдет последнее разделение между антимодерном и архимодерном.


2013-2014 г.

Архангел Михаил Наверх