Марк Эффесский

отецъ нашъ Святой Маркъ Евгеникъ - Исповедник, митрополит Эфесский священно-свидетельствует:
«Никогда, О, человече, то, что относится к Церкви, не исправляется черезъ компромисы: нетъ ничего среднего между Истиной и ложью!»

Оглавление

1. Введение
2. Рецепция социальной и миссионерской концепций РПЦ и поиск методологических подходов в их реализации
3. Толерантность и неотолерантность
3.1 Религиоведение
3.2 Экуменизм
3.3 Уния
3.4 Методология религиозно мировоззренческой девиации
3.5 Заключение
4. Рецепция модернизма
4.1 Идеологическое противостояние апостасии и христианизации
4.2 Понятие секуляризация в философии модернизма
4.3 Понятие «секуляризации» в православном богословии
4.4 Богословский невроз
4.5 Эволюция апостасии и раскрытие христианизации
4.6 Парадигма модернизма
4.7 Миф в модернизме
4.8 Миф модернизма
4.9 Религиозная партикулярность модернизма
4.10 Псевдонаучность модернизма
5. Эсхатологические потенции антропоцентризма и его идеологий
5.1 Искушение последнего времени
5.2 Антропоцентризм, Церковь и светская власть
5.3 Идеологический изъян и механизм обеспечивающий унию с «духом мира сего»
5.4 Маргинализм в церковной структуре
5.5 Распад антропоцентризма
6. Рецепция культуры и культов
7. Рецепция культурологических ошибок
7.1 Жертва и время
7.2 Праздник и веселье
8. Структура археомодерна - Самарийский грех
9. Структура антимодерна - Евхаристический круг
10. Керигма премодерна - Самарийская секта
10.1 Чиновнократия и ее мировоззрение
10.2 Природа ереси и ее эсхатологические потенции
10.3 Духовная экзальтация
10.4 О Самарии
11. Тринитаризм Миссии
12. О термине экуменизм

Толерантность и неотолерантность


11-12 мая 2004 года в г. Перми прошла II Российская научно-практическая конференция «Религия в изменяющейся России». Учредителями конференции были: Российский гуманитарный научный фонд, Институт философии (РАН), Пермский научный центр Российской академии наук, Российское объединение исследователей религии, администрация Пермской области, администрация г. Перми.

Организатором и вдохновителем конференции был Матвей Григорьевич Писманик, заведующий кафедрой религиоведения Пермского государственного политехнического университета.

Первый день пленарного заседания проходил в актовом зале Пермского епархиального управления Русской Православной Церкви. Второй день пленарного заседания проходил в актовом зале Культурно делового центра администрации г. Перми.

Итогом конференции стало заблаговременно изданное двухтомное собрание выступлений на 580 страницах.

Конференция была проведена в духе научного атеизма, на ней не прозвучало и половины заявленных докладов в изданном двухтомнике. В конференции прослеживается использование пиаровских технологий, по развитию и продвижению предмета «Религиоведения» в ущерб предмету «Культура Православия». На ней искусственно раздувается образ целого научного религиоведческого толерантного движения, в скрытых целях которого попытаемся разобраться.

Из всех представленных выступлений для нашего внимания интересны только два, как самые яркие и реально отражающие интересы идейных вдохновителей этого мероприятия - это доклад В.И. Гараджа «Проблема толерантности и религиозная нетерпимость», и М.Г. Писманика «Проблемы преподавания религиоведения».

Г-н Гараджа в своем докладе, рассуждая об идеологии толерантности, как моральной части личности и общества, пишет: «Философия Просвещения рассматривала толерантность в нравственно-правовом поле, как моральное качество личности»1. Г-н Гараджа придерживается того же мнения, считая, что «к заблуждениям и даже порокам следует относиться снисходительно, терпимо, позволяя существовать тому, что может считаться нежелательным или даже неправильным»2. Другими словами, сутью предлагаемой морали является предоставление свободы человеческому пороку при одновременном ограничении права общества и личности на защиту от пагубного влияния греха. Это право грубо игнорируется, а право порока возводится до уровня закона. Порок рассматривается как некое нетрадиционное свойство человека или группы, как некая инаковость, альтернативность (например, альтернативный секс), и если человек не желает от него избавляться, то это считается его личным правом. Так происходит «метаморфоза морали», когда «личное право», отнесенное к разряду добродетелей, возводит в ранг добродетели и сам порок.

Природа греха, порождающая порок, заключается в том, что она влияет на духовно незрелого и неопытного человека через его низменные инстинкты, разжигая в нем страсть, и не требует от человека никакого внутреннего труда - только согласия. Так безудержное (неограниченное благоразумием) желание порождает похоть. Неудовлетворенная похоть вызывает раздражение и зависть. За завистью следует осуждение. Далее гнев, насилие и распря, разделение и ненависть. Без сопротивления добра греху, грех легко порабощает человека и общество, приводя их сначала к моральной деградации, а затем и к физическому вырождению (вплоть до национального и/или государственного уничтожения). Сначала начинается внутренняя война (смута), а за тем, и внешняя агрессия. И все кончается игом, оккупацией.

Для взращивания добродетели, требуется ее ограждение от пагубных примеров и немалых усилий с добровольным желанием самого человека. Так же условиями развития добродетели являются добрый пример и труд, способствующие развитию благоразумия и добродетельного общественного мнения. Если же примером является порок, то добродетель просто не может развиваться, так как низменные склонности от первородного греха легко впитывают в себя порок. В связи с чем, предоставление свободы безнравственности, способствует развитию только греха. Именно в этом вопросе происходит очередная «метаморфоза морали», так как основным условием добродетели объективно является воспитательное и ограничительное воздействие на личность, а в идеологии толерантности таковое является злом, а, значит, злом становится и сама добродетель.

Защищая порок как добродетель, автор совершенно не желает рассуждать о природе и действии порока. В этом он похож на многих других «гуманистов-материалистов», которые постоянно экстраполируют «естественные» законы природы на социальные законы общества, но упорно не хотят рассматривать природу порока как явления, сходного с эпидемиологическим процессом. Так в психологии подобных «гуманистов» срабатывает принцип двойного стандарта. Однако очевидно, что природа порока и природа инфекций, возникающих в обществе, тесно взаимосвязаны. Именно сочетание порока и инфекции приводит к возникновению острых эпидемиологических ситуаций. При этом, если смертельная опасность эпидемии, скажем, чумы видна невооруженным глазом, то эпидемическое распространение аморальности - благодаря общественной толерантности, терпимости - осознается далеко не сразу. Подчеркнем, что первопричиной эпидемий является все-таки порок, а распространяющаяся инфекция является только его следствием. Именно порок представителей нетрадиционной ориентации породил СПИД, распространение которого не смогли остановить никакие программы РАПСа (Российская академия планирования семьи). Даже наоборот, эти программы, превознося безопасный секс, обесценили супружескую верность, тем самым стали основанием в разрушении семейных устоев, посвященные чадородию и воспитанию детей, и вследствие этого они снизили рождаемость, качество воспитания детей в семье и школе, и развили плотское сладострастие ради сиюминутного удовольствия эгоцентричной личности. Отсюда расширился круг внебрачных связей. Разрушив традиционное понятие любви, РАПС увеличил не только патологию психических заболеваний у молодежи, оказавшейся в плену пошлых ценностей, но введенные им принципы вседозволенности расширили круг представителей нетрадиционной ориентации. Говоря о личной гигиене, идеология секспросвета «оскотила» молодежь в этой похоти и привела ее к полной безнравственности и беспорядочности межполовых взаимоотношений и допустимости и беспорядочности однополовых связей, что в результат привело к увеличению эпидемии СПИДа.

Другим аморальным источником развития эпидемии СПИДа, усилившим ее, является проблема коррумпированности власти, которая, поддерживая наркобизнес, тем самым содействует развитию порока наркомании, который, в свою очередь, через грязный шприц влечет за собой расширение эпидемии СПИДа и тем самым расширяет эту группу риска. Запад пытается решить эту проблему посредством легальной продажи наркотиков, но, потакая наркомании, он не снижает эпидемии, а даже наоборот усиливает эпидемию аморальности, так как порок становится нормой жизни, а с ней и усиливается деградация нации.

Соединяясь с безрассудным простодушием и безрассудным свободолюбием человека, идея толерантности препятствует лечению общества добродетелью. Тем самым она способствует возникновению не только эпидемии СПИДа, но в первую очередь эпидемии аморальности, так как только она питает и поддерживает и развивает этот порок, и другие в том числе. Тем самым она обличает себя в том, что она есть порождение зла, предназначенное для распространения зла. Оно не защищает здоровую часть общества от воздействия порочных индивидуумов, но способствует их поглощению системой пороков. Не запрещая рекламирование образа жизни порочных индивидуумов, но, даже ценя его как некое человеческое достоинство, она не лечит их безнравственную природу и тем самым не предотвращает появления инфекционных эпидемий. Идеология толерантности не дает этого «права» обществу их лечить и, значит, она разрушает традиционные в обществе координаты «добра и зла», производя нравственную дезориентацию личности и общества. Поэтому она является идеологией аморальности по отношению к христианским и общечеловеческим ценностям, и можно говорить о ее деструктивной направленности.

Лоббирование идеологии толерантности как «моральной части личности и общества» не является главной целью автора. Он раскрывает свое более «совершенное» понимание толерантности, утверждая, что все религии и секты равны: «Никакая религия не может претендовать на исключительное обладание истиной»3. Таким образом, на один нравственный, этический, культурный и духовный уровень толерантность ставит Православие, «белое братство», иудаизм, католицизм, дианетику Хаббарда, ислам и ваххабизм. Тем самым обесценивается, в первую очередь, догматика и нравственная основа культурообразующих религий, и превозносятся деструктивные и одиозные культы с их аморальными воззрениями. Еще страшнее то, что толерантность сама превращается в культ, возвышающийся над религиями и навязывающий им свое идеологическое главенство, становясь при этом неотолерантной.

В результате, такое религиозное свободомыслие возводит в ранг законности духовную беспринципность в религиозной сфере: «Толерантность в постсовременном обществе означает <...>, что принципы веры и поведения являются абсолютно субъективными и произвольными»4. Под «принципами веры и поведения» в Православии и других традиционных конфессиях России понимается не только догматическое учение, но и трепетное отношение верующих к Богу, и выходящие из этого отношения моральные, нравственные и этические нормы человеческих взаимоотношений. Автор же, по всей видимости, глумится над чувствами верующих, предлагая современному Российскому обществу легализовать не только движения сексуальных меньшинств, но и религиозные течения, использующие в своих культах тантрические (сексуальные) кровавые жертвоприношения с привлечением в эту среду своих и чужих детей: «Наряду с едиными, непреложными и общеобязательными нормами поведения, соблюдение которых делает человека (группу) членом данного социума, появляются более «расплывчатые» нормы, делающие возможным более индивидуальное и разнообразное поведение. Возникает… «допуск» <...> разномыслия и разноверия», отдельные люди или группы «оцениваются позитивно <...> несмотря на их «инаковость» <...> и происходит «признание их права на существование»5.

У каждого нормального человека, получившего традиционное культурное воспитание, такая постановка вопроса вызывает раздражение и отторжение. И тогда ему, а также всякому верующему человеку, рекомендуется искать компромисс, скажем, молчать. В противном случае можно оказаться осужденным в фанатизме: «чтобы не впасть самим в осуждаемый фанатизм»5. Для верующего это означает выбор: или согласиться с хулой на Бога, на Церковь и другие традиционные вероучения, примириться с правом кучки «свободолюбов» на растление детей и всего российского общества – или идти на Голгофу.

Автор пытается решить эту альтернативу путем компромисса: «проблема баланса между столкновением и согласованием интересов <...> зависит от наличия в обществе доверия и готовности к компромиссу - умению добиваться своего»6. Ссылаясь на работы Х. Арендт в вопросе о согласовании толерантности и нетерпимости, он пишет: «Толерантность не самоценна <...> толерантность не является однозначно и безотносительно к ситуации благом, а нетерпимость - всегда злом. Они амбивалентны: социальный смысл и значение действий, оцениваемых как толерантные или как проявление нетерпимости, каждый раз определяется конкретной ситуацией»7 . Другими словами, согласование толерантности и нетерпимости будет опять происходить по принципу двойного стандарта, и ориентиром здесь будет «принцип подавления добродетели во имя свободы порока». Это значит, что если, к примеру, 14-летний ребенок захочет участвовать в тантрических сексуальных практиках, то сопротивление родителей будет рассматриваться судом как нарушение свободного самоопределения личности и родители будут осуждены. Если они будут противиться далее, то их действия (протест) могут быть подведены под закон «Об экстремистской деятельности», в котором совершенно не различаются понятия добра и зла.

Таким образом, беспринципность неотолерантной идеологии по отношению к религиозной жизни общества разрушает культурообразующую систему координат «добра и зла». Кроме этого, уже очевидно, что идеология неотолерантности привносит в общество дух тоталитаризма с соответствующими ему рецидивами репрессий и геноцида, но уже не на политическом или расовом уровне, как предыдущие тоталитарные режимы, а на религиозном. При этом, «моделируя» культурообразующие религии, подчиняя их своим аморальным принципам, неотолерантная идеология стремится уподобить их всем прочим деструктивным и одиозным сектам, отличающимся безнравственностью и тоталитаризмом.

2006 год.


1 Сборник статей II Российская научно-практическая конференция «Религия в изменяющейся России». стр. 35
2 Там же стр.35.
3 Там же стр.36.
4 Там же стр.38.
5 Там же стр.35.
6 Там же стр.34.
7 Там же стр.39.

Архангел Михаил Наверх